Навигация


RSS:



Тема: Валерий Кириченко

Лейтенантские годы

Добавлена: 2013-08-01, Автор: Валерий Кириченко,Просм: 549

Вызывает меня командир роты и гласит: курсант Кириченко, первенство училища по самбо, и Вы, как будущий офицер и коммунист, обязаны защитить честь роты и курса. Но я же классик, греко – римская борьба, только до пояса, а тут какая–то драка. Но приказ не обсуждают, иду на соревнования. В моем весе конкурентов нет, и я спокойно дожидаюсь финала. И вот мой решающий и последний в жизни поединок. Выходит качок, примерно моей комплекции, но весь увитый мышцами, как древний баобаб, крадется за мной как молодой тигр! Бросаюсь на него, делаю захват корпуса и бросок на себя, как в хорошей борьбе. Свисток судьи – неправильный захват, в этой борьбе нельзя скрещивать пальцы. Блин, ну что мне делать, если это уже рефлекс от классической борьбы! И опять он крадется, обовьет своими мышцами как лиана, и мне придет скорый конец. Выбираю место ближе к краю ковра и вновь, как обиженный мальчик, бросаюсь на этого монстра, валимся на ковер, а моя рука–то уже за пределами ковра! В общем, второе, заслуженное место, благодарность и почет!

Во сне

Половина роты готовилась специалистами по радиооборудованию, и им необходимо было знать азбуку Морзе. Кто пользуется ею в наш век мобильных телефонов, спутниковой связи и навигации? Учеба шла хило, и один начитанный преподаватель раскопал статью об обучении во сне. Умельцы соорудили агрегат на перфоленте, который считывал буквы алфавита, преобразовывал их в азбуку Морзе и передавал в наушники спящих курсантов. Периодически этот чудо–агрегат включал дневальный по роте. Но измотанные учебой и службой курсанты либо вырубались наглухо, либо во сне срывали эту морзянку с ушей, но к зачету не готовились, уповая на чудеса техники. В результате, учащиеся во сне сдали зачет в составе 30%, а кто долбился в натуре на 90%. Убрали из роты эту сомнительную технологию.

Выпуск

Ничего примечательного. Все в той же столовой, при всем начальстве, тяпнули по сто, разомлели от июльской жары и расползлись по кафешкам. А с утра получили по мешку всякого военного добра: повседневную и парадную форму, шапку и две фуражки, сапоги, шинели, неизменные летние и зимние портянки, неподъемный мешок для матраса – полон под завязку! Удивляюсь старым порядкам, все это можно было получить и по прибытии на место службы. Предписание о назначении в руки, и в отпуск. Как отличник, я мог выбирать – и выбрал Ленинградский Военный Округ! То ли это еще детское влечение к северу, то ли позвала душа погибшего там дяди Андрея?

Лейтенантские годы

Я – лейтенант.Прибыл я в Ленинград, на Дворцовую площадь, в штаб ВВС, к своему начальнику. Пожилой полковник, но добрый в душе человек, предложил мне, как отличнику, Левашово – придворную эскадрилью, в пригороде Ленинграда. Но эта местная суета мне показалась не по душе, я попросил что–то ремонтировать, проверять, регулировать и т.д. и чтобы поменьше было комаров.
Так я и попал в ПАРМ – подвижную авиаремонтную мастерскую, вожделенное тогда для меня место–Прибылово! Сентябрь, чудный день, после пыльно–оранжевых пейзажей Юга – сочный, зелено–голубой простор Севера! Вытряхиваемся в Зеленогорске, чего–то ждем, вдруг объявляют – туда идет какой–то дизель, с боковой платформы, валим со своими мешками к этому тяглу и еще полтора часа неспешно плетемся к конечной цели. Что там нас ждет?

Наконец прибыли, осели в огромной комнате военной гостиницы, забитой доработчиками – работягами по доводке нашей авиационной техники.

Со службой мне повезло, начальник – капитан Матвеев – нормальный русский мужик, строг, но справедлив. Мои подчиненные – прелесть, спокойные и деловые литовцы, некоторые даже старше меня. Переложили печку, стало уютнее и теплее, соорудили для себя чемоданчики с потайными защелками для клейменного инструмента, бережно готовили себе замену, чем раньше подготовишь – тем быстрее тебя уволят, о дедовщине и слуху не было.

На отдыхе И в тоскливом патруле

А еще они сотворили начальнику чудный подарок. Пригнали к нам на разделку, прямо с завода, новенькие Ил–28, по решению Хрущева о сокращении авиации, были там солидные удлинительные трубы двигателей, из прекрасной нержавеющей стали. Начальник повелел сделать себе лодку – ребята разрезали, скроили, сварили. Покрасили в синий цвет, на борту белая надпись: «Санта Мария». У пирса на нее поставили двигатель, капитан погрузился, и бодро рванул за заводной шнур. К изумлению подчиненных, лодка лихо перевернулась вместе с движком мгновенно ушла на дно залива. Еле успели выхватить своего любимого начальника из ледяной воды за воротник.

Но он не профан, велел приварить киль, затем благополучно опробовал любимое детище на плаву. Мореходность превзошла все ожидания, все же труба когда-то летала, и все блесны шли по верху! И опять преданные бойцы нашли выход – поставили на лодку подводные паруса, и капитан долго и успешно ловил в заливе щук и окуней, и мне довелось с ним порыбачить.

Правда, попался мне и солдатик из питерских, Кубланов, прекрасно начитанный и вечно стремящийся к маме. Делали все что могли, отпускали на праздники, иногда и на выходные.

Надо было демонтировать с вертолета бензиномер, операция не простая, он глубоко под обшивкой! Тщательно его инструктирую, как уберечь руки от обморожения. Но что этот удалец придумал: засунул руки в лючок и так просидел около часа!

С гордостью за свой «подвиг» и с укоризной ко мне предъявил побелевшие пальчики. Два месяца в Питере, в госпитале, рядом мамочка, но остался без ногтей, такова вот цена сыновьей любви! А мне пришлось сразу разработать специальный ключ, который позволял одновременно захватить и нижнюю гайку и верхнюю головку болта, больше обморожений не было.

Моему коллеге, Маслюченко, как самому спортивному – поручили физподготовку личного состава, мне, как самому начитанному, поручили политзанятия. Раннее утро, физзарядка для бойцов, он силой поднимается на турник, делает сед и показывает оборот вперед. Но перекладина в росе, подлые трусы накручиваются на нее, защемляют самое ценное у мужчины и он со стоном валится на землю! Вызываем скорую помощь, его отвозят в Выборг. Но все обошлось благополучно, и через пару недель он уже был на службе. Правда, основной его приборчик стал кривоват, но женщины остались довольны. А я спокойно провел свою политическую информацию до конца.

Да, у меня голова была на месте, я избежал всех разных соблазнов, посылал маме с получки деньги и уже через год купил замечательный чешский мотоцикл «Ява»! На нем я обследовал все окрестности, озера, наловил массу щук и нашел свою жену! Но все лето гоняла меня милиция, так как я ездил в погранзоне, без прав, номеров и без шлема! В ноябре поехал в Выборг на медкомиссию на права, но чертово цветоощущение! И о, удача – медсестра, с которой накануне танцевал в субботу, подмигнул ей, и цветоощущение мгновенно «восстановилось», затем я сдал и теорию – разводку транспорта на перекрестке, и через неделю – вождение. На «Яве» я ездил как Бог, но без прав ехать побоялся. На площадке одни мотороллеры, выбираю поменьше, «Вятку», прошу показать передачи и отправляюсь в путь. Но на улице, при развороте, движок глохнет, полный мне вышел отлуп. Приезжаю через неделю – на площадке опять одни мотороллеры, и все громадные, типа «Тулы»! Два здоровенных парня – близнеца, легли на повороте, с трепетом изучаю управление этого монстра и, наконец то, получаю права!

Но было и несколько приключений на моем красном чуде. Поехали с дружком Володей на танцы, где – то, за Приморском стоял на якорях теплоход с отдыхающими барышнями, удрученными одиночеством. Едем по проселочной дороге, входим в вираж на крутом повороте, а дорогу пересекает отряд пионеров с барабаном и горном впереди. Пришлось мне ударить по всем тормозам и ложиться на песок со щебнем, снесена кожа на левой кисти, месяц ходил в черной перчатке, остальное защитил свитер, на Володю же страшно было смотреть – вся левая рука была ободрана до кости – вот так потанцевали!

И опять танцы: приехали с дружком в Приморск, искупались в заливе, забрались на качели. И с их высоты я заметил стройную, фигуристую девочку моей комплекции. В старинной кирхе пригласил ее на танец, спел на ушко популярные песни Софии Ротару – «Лаванда», «Троянда» и знакомство продолжилось. Она – большой романтик, закончила Гатчинское педучилище и рванула на Камчатку, в глухой поселок. Зимовала на своих дровах, ходила с учениками в походы, познакомилась с вулканологами. Затем, поступила в Камчатский пединститут, перевелась в Питерский, и отдыхала у родителей в деревеньке Малышево, на берегу Пионерского озера.

Интересно происхождение этого поселка. Свезли со всей округи старые финские поселения и соорудили одну улицу. Поселили людей со всей России, в том числе и наших из Ярославской губернии. Никто не был приспособлен к этим условиям жизни, климату и особенностям хозяйствования. Так, мои новые родители жили в старой финской конюшне, пока дедушка, уже за 70 лет, не соорудил дом на месте сгоревшего, финского дома, с солидным погребом. Колхоз еще процветал как – то при Брежневе, а затем все рухнуло и заросло. Теперь иногда приезжают финны на свои старые поселения, с тоской смотрят на перемены, отдыхают на ближних полянах, приходилось встречаться с ними и с грустью вспоминать былое. А как– то в лесу наткнулся я на старый фундамент, потрясло меня то, что сосны уже выросли на месте жилья за двадцать метров, и ступеньки из гранита стерты наполовину, это же сколько поколений здесь прожило!

Каждый день на своей «Яве» я ездил по лесной дороге на свидания к своей пассии, и выездил наконец, предложил ей руку и сердце, предстал перед ее родителями, возражений не последовало.

Итак, я уже знаком с моей будущей женой, они с сестрой отправились в прекрасную кирху Приморска на автобусе, а мы с другом следом на «Яве». Солидная лужа, объехать невозможно, застреваем посреди, валимся на бок, мотоцикл безнадежно глохнет. Уже темнеет, до города километров двадцать, до гарнизона под сорок, да и обратно почти столько же. В полной безнадеге толкаем своего коня вперед и натыкаемся на хуторок, благо еще не спят – горит свет. Робко стучу и прошу у вышедшей молодой женщины ножницы и лист плотной бумаги, не проявляя никаких эмоций, она скоро все это выносит, Боже, возможно ли такое сегодня! Разбираю и продуваю карбюратор, вырезаю новую прокладку, едем дальше уже без света, ориентируясь только на просвет неба над дорогой. Благо ни души не встретили, да и лоси нас миловали, хотя год назад молодой пилот на стареньком мотоцикле «Ковровец» сбил насмерть тоже молодого лося, к счастью сам не пострадал. Да, а танцы–то уже давно закончились!

Порыбачил на глухом озере, пора и домой, а любимое мото – безнадежно мертво, чего только я ни делал, да и время уже к вечеру. Пошарил по карманам – и о, чудо, завалялся какой– то авиационный конденсатор, поставил взамен штатного, и добрался все же домой!

А Володя был незаурядным человеком, увлекался микросьемкой, играл на многих инструментах, но так как служил в батальоне обслуживания, то имел из-за своих бойцов много неприятностей. Самоволки, самогон, изготовленный в огнетушителях, запоротые двигатели на спецмашинах. А то, как-то поехали с ним на танцы в Выборг, зашли в ресторанчик при гостинице, сидим, немного выпили, заиграл оркестр. Володя полез на эстраду, сел за пианино и начал что-то наигрывать, русские аплодируют, но не такие иностранцы. Подходит к Вове громадный негр, что-то говорит, потом пытается вырвать у него уже трубу, на которой Володя обещал публике Ноктюрн. Обиженный непониманием свого таланта, Володя подпрыгивает и толкает кулачком эту гориллу в подбородок, завязывается потасовка, вызывается милиция – ведь иностранец для нас святое. Даем деру, замечательная кавалькада: впереди зайцем несется Володя, за ним несколько болельщиков, пожилая дама с зонтиком, два грузных милиционера и скромно в сторонке я. Прибыл и военный патруль на грузовике, Володя гордо заявил, что он Советский офицер и требует перевозки только в кабине, после чего был с грохотом водворен в кузов машины и отправлен на гауптвахту.

Второй Володя – Песковацкий, у которого я принимал дела. Специальная лаборатория на колесах оказалась практически разграбленной: исчез хромированный кислородный инструмент, уникальные насосы и вакуумные помпы, даже литровый сосуд со ртутью!

Зимой, с дружками угнал он электростартер на базе старенького «Москвича» в деревню за водкой и там его разморозил, и только бочка авиационного масла помогла восстановить двигатель на какой то автобазе.

Служба у него шла на перекосяк, ничем не интересовался, даже прекрасным полом, об академии и не помышлял, только нелепые поступки да взыскания.

Например, поехал он в Выборг покутить, познакомился со студентом, у которого папа был начальником мясокомбината. Пошли проведать папочку, и на обратном пути Володя намотал себе на шею гирлянду сарделек под белый парадный шарфик. Ну, зачем ему это! Остановила охрана, патруль, гауптвахта! Понижен в звании и уволен в запас всего-то в тридцать лет.

Ушел я в деревню на постой и начал готовиться в академию, правда комнатушка промерзала насквозь, а старичок–хозяин за стенкой устраивал бурные оргии. И судьба распорядилась мудро, по своему – предложили мне замену в Германию, чем многие были шокированы! Особенно возмущался капитан Абрамов, начальник группы радиооборудования. Пора на пенсию, вся служба в глуши, а тут зеленый лейтенант и уже за границу. Но, во–первых, я ехал по жесткой замене на свою специальность, а во-вторых, он был евреем, хотя и горным, как гордо он заявлял, подчеркивая, что это почти грузин! Служба за границей – предмет вожделения всех офицеров Советской Армии, это единственная возможность поправить свои скудные финансы и увидеть другой мир! А я еще молод, академия еще впереди, а тут такие возможности. Продаю свою «Яву», женюсь и убываю за кордон!

Германия, ГСВГ

Ленинград, Брест, Берлин и Ораниенбург, ночь, темно, останавливаю частника и на международном языке жестов прошу отвезти меня в военный городок. Долго едем молча, я, несчастный и безоружный лейтенант на заднем сиденье, за рулем – молчаливый немец, куда-то он меня привезет!

Но привез к проходной, мужики здорово удивились, ведь был день «Х», когда немцы поминали своих погибших в беспорядках наших военных на их территории уже после войны. Не ручаюсь за достоверность, но мне рассказали историю этого дня. Двоих наших бойцов поймали немцы в саду, одного прибили, разрезали живот и натолкали туда яблок, второй парень убежал, поднял танковый полк, и они разобрались с этой деревушкой.

Такая же, ПАРМ, как и в России, те же грязные вертолеты. Выделили огромную комнату в квартире с семейным сверхсрочником, абсолютно пустую. Пришлось взять солдатскую кровать, обрезать спинки и сделать тахту, пригодились и солдатские тумбочки.

Томительно ждал молодую жену, полностью окунулся в работу: радикально переделал лабораторию, все установки спрятал под одну панель, ничего лишнего, только проверяемые приборы.

Оформил вход в штаб нашей мастерской: на старой штукатурке выбил профили наших воинов.

Приехала жена, стало веселее, появились друзья и знакомые, но в замкнутом городке, в глуши, было скучновато, развлекались игрой в «Кинг» – женский преферанс, жены делали вылазки в город, моя даже угодила в Берлине в американскую зону.

И надоела мне эта рутина, в академию разнарядок в такую мелкую часть не поступало, в очередной отпуск жены принимаю командирское решение, пишу рапорт о переводе в боевую часть! Недолгие сборы, два чемодана и ящик с кухонной принадлежностью, но не входит трех–литровая банка спирта! Чтобы никого не травить алкоголем, выливаю содержимое в раковину, думаю, что немецкие бактерии долгое время находились в изумлении!

Прибываю в разведывательный полк, на МиГ-21Р, затем МиГ-21СМТР, прекрасные машины с уже современной эргономикой. Оснащались подвесными контейнерами с фото или радиооборудованием. С упоением изучаю все свое авиационное оборудование, быстро вхожу в строй и принимаю свою должность.
Настоящая мужская работа, в зимнюю стужу, в жаркое лето ты всегда на аэродроме, предполетная и послеполетная проверки оборудования, боевые тревоги и учения. Начальник у меня был со странной фамилией Граждан, выдавал себя за молдаванина. Очередные учения – и он выпихивает меня в передовую команду, это вылет на новый аэродром и обслуживание наших самолетов.

Садится наш, осматриваю, чувствую мерзкий запашок, замечаю дым из отсека аккумуляторов. Вскрываю люк, извлекаю горячее, дымящееся тело батареи, серебряно – цинковые, новейшей разработки, с громадной емкостью, но на аккумуляторной станции механик одну банку поменял полярностью. А готовил его к полету – кто без меня, конечно – Граждан. Повезло пилоту, что во время сел, и что я оказался на месте и в нужное время, было несколько катастроф, из–за возгорания аккумуляторов, прекращалась радиосвязь и отказывало управление, так как все их агрегаты гибли в этом отсеке.

На второй день новое ЧП: садится командир и докладывает, что нет давления масла на самолете МиГ–15УТИ, а это же колыбельная коляска всех пилотов, первый самолет в полку, поднимающийся в небо на разведку погоды. Ночь, ливень, и я под самолетом, отворачиваю многочисленные шурупы, добираюсь до проклятого датчика давления, вскрытие его показало, что перетерся потенциометр. Заменил, на утреннюю разведку погоды самолет был готов, а хитрый Граждан в это время почивал в своей теплой и сухой постельке.

Маленькое утешение: в очередной мой отпуск, Граждан дает мне десятку и просит привезти русской колбаски. На таможне, неведомым мне способом, ее обнаруживают, изымают, а мне выдают справочку, чем я и потчую своего начальничка.

А был у нас и замечательный инженер эскадрильи, капитан Белоглазов, наш старший начальник, требовательный, но чуткий к людям. После полетов, когда все убрано и проверено, он позволял только по рюмочке спирта и развозил всех по домам. А погиб нелепо: где–то, в далеком Перу случилось большое землетрясение и наше правительство направило туда два огромных самолета, на втором должен был лететь Белоглазов. Коллега попросил его поменяться рейсами, и первый самолет рухнул в океан, вот судьба!

Отказала на аэродроме система АТУ, сетка для удержания выкатившихся за пределы взлетной полосы, самолетов. Никаких специалистов, кроме меня, не нашли, март месяц, все уже течет, и я сутки вожусь с этой автоматикой. Реле закисли, контакты почернели, все это пришлось разбирать и зачищать, но я же это сделал! Получил очередную благодарность, и меня перевели в ТЭЧ полка, где занимаются проверкой и настройкой самолетной аппаратуры, попал козел в огород, это для меня настоящее Эльдорадо! Любознательной мысли и умелым рукам полное раздолье!

Первым делом довел до ума, треклятую еще по Прибылово, лабораторию на колесах – разработал и создал систему для автоматического замера тока всех потребителей на самолете, что избавило от их демонтажа!

Курсовая система истребителя – КСИ, ее основное сердце – курсовой агрегат, солидный бочонок, несколько рамок подвеса от авиагоризонта и массивный гироскоп в два мотора! Очень долго разгоняется, долго тормозится, для его, демонтажа, и проверки на специальной платформе по всем румбам, требовалось не менее трех дней. Но имелся и хитрый контрольный разъем на борту, я его тщательно изучил, и построил приборчик, который позволял быстро тормозить гироскоп, разворачивать его на нужный курс и на нем проверять его злосчастный уход. Проверка сократилась до двух часов, прибористы были рады, а командование чесало свои репы – положено ли такое! Появилась статья в армейской газете, я уже стал известным в нашем кругу человеком.

Автопилот Ап–155, прекрасная машинка, позволяет управлять по положению, если пилот, задал какой–то угол крена или тангажа, то автопилот их держит, при этом он мог и стабилизировать курс. Была и функция приведения в горизонт, при потере летчиком ориентировки, одна красная кнопочка позволяла привести самолет в горизонтальное положение из любого состояния в пространстве. Работала и программа увода с опасной высоты, ее значение надо было ввести в память, и автопилот уводил самолет на безопасную высоту, стабилизировал затем ее и держал заданный курс.

Но для его отладки требовалось несколько дней: снять все агрегаты на проверку, затем все смонтировать на специальных установках и проверить передаточные числа, реакцию рулей на сигналы многих датчиков, даже датчика угла атаки, по положению самолета относительно набегающего потока воздуха.

И опять я возвратился к контрольным разъемам, была установка ППА, для предполетной проверки автопилота, примитивная релейная коробка, задающая тестовые импульсы, и реагирующая на их отработку.

Создал я пульт, который позволял по всем каналам автопилота задавать дозированные сигналы и по их отработке рулевыми машинками, определять передаточные числа автопилота. За пол часа я мог полностью проверить автопилот, подогнать передаточные числа по желанию пилота, кому – то управление нравится помягче, кому–то пожестче. Самая большая премия за рацработу – 15 рублей, благодарность на бумажке, статья в окружной газете.

По совету инженера полка, я послал заявку на изобретение, и через месяц получил ответ, что это не является изобретением, а представляет собой ценное рацпредложение. Приезжал в полк даже инженер всех ВВС ГСВГ по авиаборудованию, полковник Интукаев, я при нем отгонял автопилот, он был потрясен. Тут–то я и ввернул вопросик о поступлении в Академию, и скоро меня пригласили в отдел кадров ВВС в Вюнсдорф. Увы, предложили разные Академии, но только не Жуковку, выбрал медицинскую, хотя от вида крови, конечно, не своей, у меня мурашки по коже и волосы дыбом! Думал обрести специальность по медицинскому оборудованию, пристроиться хоть в рентген–кабинет, начал готовиться, грыз даже ненавистную мне химию. Через три месяца опять вызывают в кадры, старший кадровик был взбешен: кто посмел отправлять авиационного техника, электронщика в военмед! А по возрасту поступления у меня последний год, и вновь помог Интукаев, и я наконец–то получил разнарядку в единственную инженерную Академию ВВС на весь СССР и все группы вооруженных сил за рубежом. Конкурс – до 20 человек на место! Хватит об этом, еще о приключениях по службе.

Невероятно, но факт

Поехал мой сверхсрочник в штаб ВВС за документами на выезд офицеров и их семей. В поезде ему понадобился туалет, и он случайно попал в дамское отделение. Солидная фрау подняла дикий визг, мгновенно появилась дорожная полиция, мягкий ремешок обвил запястье и он был сдан нашей военной комендатуре. Получаю команду отправиться в Берлин, в танковый полк и доставить его в свою часть. Долго брожу по городу, все перемешано, то немецкие вывески, то вдруг русская парикмахерская, дом офицеров и т.д. На окраине нахожу полк, но уже поздно, пора искать ночлег. Выхожу в темнеющий город, с тоской бреду по улочке, вдруг рядом останавливается неказистая машинка, наша родная, русская физиоиномия вопрошает: «Что потерял лейтенант?». Оказался водителем советского торгпредства, едем туда, но там тоже ночлега нет! Подсказывают, что через дорогу генеральская гостиница, бывшая усадьба Геринга. Солидный особняк из красного кирпича, кованая ограда, но калитка открыта, робко вхожу и приближаюсь к массивной входной двери – увы, закрыто. Постоял, покурил, наткнулся на ключи от своей квартиры, сунул в скважину и – о чудо, дверь бесшумно отворилась!

Огромный холл, чудный камин, нашел и спальню со свежим бельем, принял душ и решил погладить свою форму, завернулся в простыню и принялся за дело. Слышу, что кто–то вошел, с утюгом в руках выхожу в холл – дикий вопль и это что–то грузно валится на пол! Оказывается, пришел дневальный с дровами для камина и при виде приведения с утюгом, уронил охапку на пол.

Соблазны

Германия поразила красотой ландшафтов, древними замками на холмах, чистотой и ухоженностью, порядком, отлаженностью быта. На лето наши семьи уезжают в Союз.

Мы предоставлены себе, на работе у меня творческий зуд: делаю свои разработки, свою лабораторию на колесах. Она и укрыла меня от гнева тогдашнего Главкома ВВС, маршала Кутахова. Он срывал примятые погоны, неуставные галстуки, вырывал ручки дверей закрытых лабораторий. Несколько человек были уволены, даже полковой доктор, который при прохождении торжественным маршем, приложил к фуражке левую руку, чтобы лучше видеть его высочество на трибуне! А после работы заняться практически нечем, теле и радио только на немецком, карты не любим, начали с другом изучать окрестности городка Альштедт. Нашли чудный открытый бассейн с настоящей морской Со Степой в бассейневодой, ее закачивали из старых соляных разработок. Искупался, принял пресный душ, и в плавках, неслыханное дело для советского человека, можно зайти в кафе, попить чудного немецкого пивка и скушать румяную, хрустящую курочку! Нашли маленькую деревушку Винкель, а в ней девять гаштетов (пивных) и начали их осваивать!

До глубокой ночи сидят чинные немцы, потягивают пиво, прикладываются к своим допелям (20 грамм шнапса), неспешно болтают, пьяных я ни разу не видел. Зашли со Степой в небольшой зальчик, скромно устроились в уголочке, подошел кельнер, и мы заказали по бокалу пива. А он объяснил нам, что советским офицерам здесь находиться нежелательно, так как это вотчина бывших эсэсовцев и показал на полуподвал, где за длинным столом сидело с десяток солидных, седых ветеранов. На выходе сыграло у меня самолюбие, заказал по стакану пшеничной водки, неслыханная для немца доза! Бармен начал нудно капать своей капельницей, пришлось отобрать бутылку, выдернуть эту пипку и от души набуравить стаканы, а затем и повторить. Эффект был ошеломляющим, надо было видеть выпученные глаза, отвисшие челюсти и слушать гробовую тишину в зале. С достоинством покинули мы заведение, лунной ночью отправились на свою гору, узкая тропинка, Степа впереди, справа замечаю более широкую и светлую полосу. Иду туда, срываюсь с берега в вонючую, сточную канаву, это она давала такую чудную лунную дорожку. Отлавливаю уплывшую фуражку, выбираюсь на берег, и мы пересекаем уже влажный от росы луг. Упираемся в проволочную изгородь, нас долбает током – электропастух, если бы все это видели те немцы, то были бы явно восхищены! Домой добрались за полночь, все вывалил в ванну, сполоснулся и рухнул спать, поутру ловил на себе недоуменные взгляды соседки по квартире, удивительно деликатная была женщина! Несмотря на все мои ухищрения, от мерзкого запаха избавиться не удалось, и форму я выбросил, благо уже и отпуск. Взял положенные отрезы материала и отправился к маме в отпуск, в станицу в центре Николаевской области. До городов далеко, воинского ателье нет и в помине, нашел чудного одессита–швеця, по украински, принес ему свой заказ. Его изумлению не было предела, он никогда не шил военной формы, но я увидел у него на стенке портрет Гагарина и попросил сделать то же самое. Гонорар его воодушевил, за неделю прекрасный китель и брюки были готовы. Возвращаюсь в часть, очередное построение, я в новенькой форме, начинается внешний осмотр, ко мне никаких претензий. Но, когда командир осмотрел нас с тыла, его изумлению не было предела, оказывается, старый швец скроил мне фалды до самого пояса и украсил их блестящими пуговицами. С фронта – советский офицер, а с тыла – белогвардеец, весь плац лежал в хохоте! Пришлось одалживать у сослуживцев поношенную форму.

Служил у нас Сарапик, эстонец, специалист по самолетным радиолокаторам, мог настроить его и отремонтировать без всяких приборов, за что ему очень многое прощалось. Женился на прекрасной парикмахерше из обслуживающего русского персонала и, как–то пригласил меня с другом на бражку. Но незадача, она сидит у подъезда с подругами, прохода нет. Забираемся с дружком в душный сарайчик, Сарапик с достоинством поднимается к себе. Через пять минут кто–то из нас бежит к тыльной стороне дома и принимает со второго этажа на веревочке вожделенный бидончик. Повторяем операцию несколько раз, но духота замкнутого пространства дает себя знать, при очередном походе Сарапик спотыкается и с воплями молодой жены исчезает в подъезде. Тихо исчезаем и мы с другом.

Предыдущая | | Следующая


Комментарии к этой страничке


(Будьте первым(вой) кто добавит комментарий)

Добавить Ваш комментарий:










О себе

Это я!Камиль Шахмирзаев
Возраст: 63
Видное,
Карта сайта


ТЕМЫ


ЗАМЕТКИ


ДРУЗЬЯ


ЗАКАЗ НА ДОМ
Самостоятельно
Быстро



Мудрые слова