Навигация


RSS:



Тема: Валерий Кириченко

Летные ЧП

Добавлена: 2013-08-01, Автор: Валерий Кириченко,Просм: 715

Летные ЧП

Был у нас маленький летчик, при крупной жене, она уносила его из гостей под мышками. Ночные полеты, на взлете у него глохнет двигатель, а МиГ–21 без скорости – простое нелетающее бревно, а по курсу немецкая деревушка. Капитан успевает отвернуть и катапультируется, но приземляется на островерхую крышу деревенского дома, катится по ней вниз, заворачиваясь в парашют. Пролетает мимо огромной железной бочки с зазубренными краями и затихает белым свертком под стеной! А в доме гуляли свадьбу, услышали взрыв, сыпанули на улицу, но все тихо и дружно возвратились к столу. Один задержался у стенки по малому делу и обнаружил таинственный кокон, занесли в дом, развернули – вот дела: советский летчик! Привели в чувство, накатили стакан шнапса, отнесли в спальню и продолжили свое застолье. А в полку тревога, вылетели на поиск вертолеты, направлены отряды для поиска на местности. Нашли место падения самолета, фонарь кабины, кресло пилота, а его нет, и аварийная радиостанция молчит. Перенесли поиск в деревушку, и нашли мирно спящего на перинах пилота, отправили в госпиталь на обследование. Высокое начальство ломает голову: наказать нельзя наградить! Выручает бургомистр деревни, присылает благодарность всех ее жителей за свое спасение и просит поощрить мужественного летчика. Командование принимает соломоново решение, награждает его орденом Красной звезды и увольняет героя в запас!

Дежурю по полку, вылет по тревоге, отлетали, сели, но одного нет, томительное ожидание, на запросы не отвечает, истекает запас горючего, запускается система поисково–спасательной службы. Поступает сигнал от немцев – ваш самолет упал там–то, в такое–то время, летчик погиб, других жертв нет. Вечером ко мне в дежурку привозят под охрану зеленый мешочек с останками пилота, ночь я не сомкнул глаз. Ведь только вчера я общался с этим веселым и доброжелательным парнем, он прекрасно знал немецкий язык, был и переводчиком и тамадой на всех встречах с немцами, хорошо играл на гитаре.

Охранять место катастрофы отправили команду во главе с моим коллегой по работе, следующая ночь моя. Заядлый охотник, он прихватил ружье и завалил несколько зайцев. У меня ружья нет, но старшина выделяет лишний рожок к автомату и две обоймы к пистолету. Утром строю бойцов и выясняю, кто из них охотник, двое чукчей радостно вопят, что глаз белька били.

Зеленеют озимые, на них стая солидных зайцев, крадемся по канаве поближе, вот они уже в пределах 20–30 метров. Шепотом приказываю выставить дистанцию, установить одиночный огонь и снять ближайшего зайчару. Чукча на все согласно кивает, тщательно целится и выпускает солидную очередь, пули идут явно выше, все зайцы счастливо исчезают. Взбешенный, отбираю автомат, так и есть, планка на 500 метров, стрельба очередью, а белку он стрелял из лука.

Идем к ручью, стекающему с холма, кто – то должен подойти на водопой. На противоположном склоне, среди ветвей стоит прекрасный королевский олень, в белых яблоках, с великолепными рогами. Тщательно целюсь, и тут пронизывает мысль: что же ты делаешь, это же несколько центнеров мяса, как его разделать, и это же такой красавец, сколько у него еще будет таких же прекрасных потомков. Тихо убираемся назад, пусть попьет ключевой водицы. Обходим холм по пахоте и на перерез выскакивают два козла, замирают, мы валимся на землю и я опять прицеливаюсь, палец уже на спусковом крючке. И тут, за козлами, появляется старый немец в светлом плаще и с тросточкой, выстрели я, козлы в рассыпную, немец на земле, а я в тюрьме. Вот такая получилась у меня охота. А днем повалили немцы, живут скучно, а тут такое событие, прорывают наше жидкое оцепление, пришла даже старческая пара за несколько километров. Только моя автоматная очередь в воздух охладила их пыл и они понемногу рассосались. А я с грустью долго бродил по полю, натыкался на обломки самолета, даже нашел оплавленный кусочек плечевого ремня. Взрыв был такой силы, что пистолет летчика был изогнут под прямым углом. А погиб он из за столкновения с массивной агитационной платформой, которая дрейфовала в сторону СССР с листовками, таковы были издержки холодной войны!

Отпуск

Скучный отпускВыперли меня в первый отпуск в январе: «На лету замерз глухарь, в отпуск едет наш технарь, солнце жарит и палит, в отпуск едет замполит». Прошу путевку, и еду в Горки под Москвой, увы, не Ленинские, хотя и похожи. Дом отдыха для плавсостава подводников, после тяжелой автономки офицеры по домам, а рядовой состав сюда на откорм и отсып. Глушь, скука, в комнате преферанс до утра в клубах дыма и перегара, пытались с одним парнем поиграть в настольныйтеннис, но на холодной веранде, через несколько ударов, шарики разлетались от холода. Ходил на лыжах, при попытке освоить слалом, врезался во второй пень, плюнул на такой отдых и рванул в Ленинград! Эрмитаж, Исаакиевский и Казанский соборы, другие музеи, и за неделю до конца отпуска, решаю пошить себе костюм. Захожу в ателье, представляюсь сотрудником посольства в Берлине, и прошу срочно сшить костюм для деловых приемов!

Какая же поднялась суета, подобрали прекрасное английское сукно сняли мерку, через день примерка, потом еще одна, к концу недели я уже щеголял в прекрасном костюме!

Жена просила привезти крабов, стояли раньше целые пирамиды красных баночек «Снатка», а тут хоть шаром покати, одни кальмары. Думая, что это близкая их родня, набиваю ими увесистый чемодан, плюс несколько бутылок югославского «Виньяка».

Груз получился неподъемный, пришлось обратиться за помощью к военному патрулю и крепенький матросик на плече допер эту гросс – германию до вагона.

Аромат чудного виньяка заполнил нашу громадную комнату, а с кальмарами, этими подлыми резиновыми макаронами, мы не справились и всем составом отправили в подвал.

Много еще было и веселого и грустного, но пора в Академию! В Академию имени Н.Е. Жуковского, единый ВВУЗ, где я мог повысить свой рейтинг и продвинуться по службе. Ибо на аэродроме тяжкая служба, в любую погоду, под грохот двигателей и вонь гари и керосина, ночные полеты, учебные да и боевые тревоги. Увольнение в запас в должности старшего лейтенанта с мизерной пенсией. На что только не шли наши технари: попасть в высотную комнату (высотные костюмы), на авиационный тренажер – все же это уже капитан, работа нормированная по времени и в тепле. Но это всего две вакансии и давно заполнены, один все же прорвался на заведующего домом офицеров. Все хорошо организовал, наладил самодеятельность, общение с немцами, но этого было мало, выкатил он на полеты свою радиобудку. И рулит на взлет командир полка полковник Ушаков, фронтовик, громадный мужик с седыми усами, курил по – сталински: «Герцеговину Флор».

И этот энтузиаст, врубает на всю мощь душераздирающую песню Пъехи: «Однажды в полете, в полете, мотор отказал!». Командир тормознул, показались огромные кулачищи, музыка заткнулась, а начальник Дома офицеров исчез из части.

И зачем это мне надо? Нет, только в Академию! Добро дано не сразу, Академия Куйбышева, Фрунзенская, но все это строительство и эксплуатация стратегических объектов.

И наконец, медицинская академия им. Кирова в С–Петербурге, и хотя меня трясет от вида крови, но я решаю найти себя в медицинской технике. Готовлюсь, штудирую химию, биологию. Через три месяца напряженной подготовки приходит из кадров страшная телеграмма – «Какой идиот направил в медики этого электронщика?»

Поехал уже я сам в кадры в Вюнсдорф, пришел к своему главному шефу – полковнику Интукаеву – предоставил ему свои изобретения и заявки на них и вырвали мы с ним в кадрах вакансию для моего поступления. Иду к полковому доктору и прошу таблицы проклятого для меня Рабкина, несколько вечеров сидим с женой и она диктует непонятные для меня картинки. И этот тест я удачно прошел, даже когда таблицы перевернули на 180 градусов!

Поступаю? Поступаю!

Франкфурт на Одере, Дом офицеров, подготовительные курсы, бездна старых наук. Приехал я с однополчанином – радистом Петушинским, золотым медалистом, у него только один экзамен, встретил однокурсника по Харькову – Романова, так и сложилось у нас три мушкетера. Вечер, душно, в голову ничего не лезет, снизу, из ресторана тянет смачными бифштексами и картошечкой фри, Стас уже держит толстый, большой палец вниз и мы спускаемся на первый этаж. Несколько рюмочек «Корна», чудной пшеничной немецкой водочки, потрясающие немецкие отбивные размером с лапоть, незабываемая картошечка фри!

Так пролетел июнь месяц, даже видели пролетающие из Франции, с авиасалона в Ле–Бурже, на Родину наши Ту–144 и громадный вертолет Ми–12.

Но впереди четыре экзамена, конкурс бешенный, с дрожью в коленях иду к председателю приемной комиссии со своими заявками на изобретения, статьями из окружной газеты – имею ли я хоть какое – то преимущество при поступлении! Разговорились и – о, прелесть! Он оказался моим земляком, из того же села, что и я, так что я благополучно поступил, как и остальные мушкетеры. Отметили событие в ресторане на склоне холма, чудный вид на долину Одера, прекрасное вино, завернутое в салфетку, наливают в бокал попробовать, после одобрения разливают по бокалам всем. Для простого советского гражданина и офицера это было на грани шока!

Академия

Москва, благо Романов дал адрес своего брата, волейболиста ЦСКА, он был за границей, и мы поселились в его чудесной квартирке, но понимали, что это временно. Я пошел в кадры Академии и взял все адреса снимаемых выпускниками квартир. Так что мы поселились в прекрасной 2–х комнатной квартире, всего с оплатой коммунальных услуг, ее владельцы, нефтяники, трудились за рубежом.

Напряженная учеба, бесконечные зачеты и экзамены, сессия за сессией, впереди каникулы – а тут зачет по плаванию. Человек я степной, кости тяжеловаты, в норматив не уложусь, и тут предложение физрука – прыгай с вышки 10 метров и минута долой. Лезу на эту Голгофу, кафель на дне все мельче и мельче, когда забрался на самый верх, то хотелось позвать маму, а остальных послать подальше, но ведь так хочется именно к маме! Закрываю глаза и шагаю солдатиком вниз, выныриваю, ощущаю резь в глазах, но закрыть их не могу, завернулись вверх веки при погружении. Проплывает мимо передовик – сокурсник, глянул на меня и зашелся диким кашлем, повис бессильно на канатах. Я спокойно отвернул веки обратно, проплыл дистанцию и благополучно уехал в отпуск. Но не всякий отпуск бывает во благо, как-то летом меня мама так поправила украинскими харчами, что при очередной сдаче нормативов смог подтянутся только три раза, а перед этим было одиннадцать! Пришлось усиленно качаться и дома, и в академии для восстановления формы.

Начало подводной эпопеи

Долгожданный первый отпуск! К нему, несмотря на напряженную учебу, готовлюсь всю зиму. Закуплены и оснащены прекрасные трехколенные удочки, пластмассовые ласты, маска, трубка, изготовлен пистолет с резиновыми тягами и гарпун с крючком на острие. Все тщательно увязано в один продолговатый пакет.

Переписка с дальней родней, последние сборы, очереди в кассах и дальний путь, в древний городок Богуслав, на тихой и прозрачной, теплой речке Рось! От Киева добираемся автобусом. Жена, ее сестра (две женщины это уже бедствие), маленький сынишка, обилие елких мелких вещей, давка при посадке, и как итог по приезде обнаруживаем, что не хватает самого важного для меня: вот именно, пакета с удочками и оружием. Он благополучно остался в уголке на остановке, с тайной и слабой надеждой еду в Киев первым автобусом. Но, увы, период полураспада таких вещей на остановках не превышает нескольких десятков минут!

Река Рось, колыбель подводникаПервое погружение ярко запечатлелось на всю жизнь. Зеленовато-голубая толща воды просвечивается косыми лучами солнца, причудливые нагромождения валунов с таинственными нишами, мягко колышутся изумрудные водоросли. Вот тихий омуток, и вот она, первая щука, скорее щуренок в своей естественной среде. Долго рассматриваем друг друга: она, чуть подрагивая плавниками, я, пошевеливая ластами и затаив дыхание. Ведь я ее вижу впервые, она меня тоже, в те благословенные времена человек под водой был редок, как космонавт.

Вечер проходит в лихорадочном изготовлении примитивного ружья из подручных материалов, благо сохранилась запасная резина. Утро встречаю уже за городом, где приличная глубина, много водорослей, кувшинок, песчаных прогалин. Слегка пошевеливая ластами, парю над зарослями и вплотную выхожу на здоровенную, в несколько килограммов щучину, зависшую в полводы. Замираю, гулко бьется сердце, медленно протягиваю к ней свое «оружие» и только теперь понимаю, сколь жалко оно и бесполезно рядом с такой мощной, гармоничной и красивой рыбиной. Окинув меня и мое безобразное приспособление презрительным взглядом, владычица этих угодий величаво исчезает, растворяется в голубой толще.

Мелко дрожа от пережитого, прохладной утренней воды (о существовании специальных костюмов я и не подозреваю), выхожу на берег. Согреваюсь и вновь под воду, подотчетно сверлит мысль, что она где–то недалеко, надо найти ее и попробовать сразиться. Барражирую еще добрых полчаса безрезультатно, но встречаю несколько некрупных изящных голавлей. Они совершенно меня не пугаются, снуют взад–вперед, иногда замирают у оснований водорослей. Вдоволь налюбовавшись, «зажимаю» одного из них в траве. Первый в жизни выстрел под водой, первое попадание, серебром сыплется на дно чешуя, рыба отчаянно бьется на гарпуне. Самоуверенно тяну линь к себе, черт, сход! Конечно же, крючок на гарпуне не удерживает, а только калечит рыбу.

Усталость, озноб, разочарование и безразличие накатываются все сразу. Выбравшись на берег, широко размахиваюсь, и первый вариант ружья летит на середину реки. Нечего таким примитивом травмировать рыбу, о флажках на гарпуне я тоже не подозревал, сам изобрести еще не мог.

А ту щуку я все же добыл, но на спиннинг, в общем, остаток отпуска провел, как все нормальные люди: рыбалка, плавание, загар, экскурсии по городу и окрестностям.

Верховья Москва–реки Мой первый учитель Саша

В Академии болтаем в курилке о том, о сем, и сокурсник рассказывает о знакомых, подводных охотниках, меня как током пронзило, это-же мое! Беру телефоны и встаю на долгожданную тропу, то есть струю подводной охоты.

Первая встреча назначается по поводу приобретения подводного ружья совершенно новой конструкции с феноменальными характеристиками. К этой встрече готовлюсь заранее, иду на нее с трепетом, как на первое свидание.

Но, увы, проза жизни, цена запрашивается такая, что семейный совет, учитывая и мой малый опыт подводника, не дает добро на сделку. Но знакомство состоялось, и меня приглашают на настоящую подводную охоту!

Чудная подмосковная осень. Пронзительно голубое, глубокое небо, багряно–желтые перелески, еще ласковое солнце. Золотая осень: идеальное бабье лето.
Долго едем электричкой, затем автобусом, потом долго–долго пешком забираемся в верховья Москва –реки. По пути знакомлюсь с Сашей, некоронованным чемпионом Москвы и области по подводной охоте. Он студент и охота дает ему, кроме эстетического, еще и существенный материальный стимул за счет реализации добычи.

Начинается священнодействие переодевания. Все вызывает во мне интерес: и гидрокостюмы, и оружие, и маски, трубки, ласты, и даже грузовые пояса. Все это я вижу впервые, все кажется мне высшего качества, хочется понять назначение каждой вещи, не упустить ни одной мелочи. Ассистирую, помогаю надеть гидрокостюмы, подаю пояса, оружие.

Они уходят под воду, рассредотачиваются по реке, начинают нырять, фонтаном выдувая воду из трубки при всплытии. Как неприкаянный я брожу по берегу; что они там видят, кого и как стреляют?

Наконец они, усталые, но явно довольные выбираются на берег. Помогаю раздеваться и слушаю захватывающие дух рассказы: кто что видел, в кого стрелял, сколько раз не попал, сколько было сходов, а какие рыбины ушли! Уже поздно, пора в неблизкий обратный путь, но, видя мое унылое лицо, ребята великодушно разрешают мне надеть снаряжение и несколько минут поплавать. Естественно ничего увидеть не успеваю, пора уезжать.

На обратном пути ребята вспоминают былые приключения, строят планы грандиозных экспедиций на тогда еще живой Арал. Страсти накаляются, мне хочется достать, изготовить подобное снаряжение, отправиться в далекое путешествие.

И тут мой первый знакомый, Володя, обмолвился, что его брат–североморец прислал гидрокостюм для аварийного выхода из затонувшей подлодки. Он вроде «лишний» и при желании я могу его посмотреть, то есть купить. Еще бы, после всего увиденного и услышанного!

Опять встречи, переговоры и я становлюсь обладателем латанного–перелатанного гидрокостюма. Каково же было мое изумление, когда я через пару недель наталкиваюсь в «Спорттоварах» на похожий, но новенький, пересыпанный тальком, с массой запасных деталей, «Тегур» производства г. Риги, но почему–то в два раза дешевле.

Итак, к следующей охоте я почти экипирован, ружье обещал Саша, свое запасное. Вечера уходят на поиски свинца, кухня превращается в литейную мастерскую: изготавливаются грузила на пояс. Его роль выполняет офицерский ремень, кстати, служит уже более четверти века.

Да, еще перчатки! Покупаю две пары медицинских, между ними прокладываю шерстяные, торцы проклеиваю.

Что еще? А сетка для рыбы? Это подлинное изобретение московских подводников. Представляет собой цилиндр из частой сетки, в торцы которого продет резиновый бинт. Этот цилиндр натягивается на торс, рыба компактно укладывается на груди и животе при оттягивании верхней резинки, сеткой рыба плотно прижимается к телу охотника и может даже дышать, если еще жива. В отличие от рекомендуемого кукана, который волочится за охотником, здесь никаких выступающих деталей, способных зацепиться за коряги или траву. Кстати Володя, в силу своей лености или из духа противоречия, до сих пор, наверное, плавает с простой авоськой, заткнутой за пояс.

Наконец–то все готово, уложено в объемистый рюкзак, завтра выезжаем.

Добрались! С достоинством равноправного члена, под критическими взглядами коллег, степенно одеваюсь и ухожу под воду. Блин горелый! Перчатки мгновенно вздуваются как футбольные мячи, взять ружье в руки невозможно, погрузиться тоже. Благо, что уже никто не смотрит в мою сторону. Делать нечего, прокусываю внешние перчатки, чтобы стравить воздух. Начинает покалывать ледяная вода, но вроде терпимо.

Глубина метра полтора, видимость хорошая, песчаное, ребристое дно, сильное течение. Плыву наискосок, к небольшой, исхлестанной течением коряжке. Замечаю в ее основании что–то лениво шевелящееся течением, похожее на выцветшую, пеструю тряпочку. Подплываю ближе: оказывается небольшой налим, бледненький, как неживой. На всякий случай стреляю – сильная, упругая рыба извивается на гарпуне. Онемевшими от холода руками зажимаю все имущество подмышками и спешу к берегу.

Самостоятельно раздеться уже не могу, пальцы совершенно не гнутся. Помогает Саша, увещевает – я де делаю большие успехи: первая охота, первый выстрел и первая добыча, бывает, мол, гораздо хуже. Не знаю, когда начинают «отходить» руки, я готов выть от боли.

По пути домой, поглядывая на мои побелевшие пальцы, он вкрадчиво обещает достать мне подводные перчатки из губчатой резины, правда, с солидной переплатой. Делать нечего – соглашаюсь.

Таковы были первые шаги, трудные, но необходимые. С ребятами я подружился, с ними мы провели немало увлекательных погружений и зимой и летом в различных реках Подмосковья, у них я очень многому научился. Ну, а то, что они вначале слегка «пощипали» меня, это простительно, я был для них посторонним, наивным провинциалом, никто не ожидал от меня такой увлеченности и упорства в достижении поставленной цели.

Подводный писсуар
Приключения с Сашей

При плавании в холодной воде в «сухом» гидрокостме, довольно часты позывы «по маленькому». А это целая проблема: надо выйти из воды, снять перчатки, тугой резиновый пояс, раскатать герметизирующие манжеты, приспустить брюки и, через кипу белья поймать окоченевшими пальцами это маленькое и неуловимое и извлечь его на свет божий. Не всегда и успеешь! А за охоту это 3–5 раз!

Вот и решили мы с другом Сашей разработать систему вывода «продукта» за пределы костюма. Начали с теории, я даже сходил на кафедру космонавтики, но их принципы нам не подошли. Перезваниваемся каждый вечер, экспериментируем в ванных, каждый идет своим путем. Я – более сложным, и, как оказалось, надежным. В старых плавках, в причинном месте, сделал продольный разрез и вшил туда верхнюю часть волейбольной камеры с трубочкой. Через костюм вывел трубку с пробкой, содержимое наполняет полученную емкость, при выходе на берег открывается пробочка и осуществляется слив. Не следует этого делать под водой, так как внешнее давление больше, и забортная вода переполнит содержимое писсуара. А Саша пошел более простым путем и потерпел позорное фиаско. Он просто надрезал кончик у презерватива, вклеил в образовавшееся отверстие трубочку и вывел ее через стенку костюма наружу, закрыл трубочку пробкой.

А парень он видный, гигантского роста, любимец женщин, всегда приглашал на охоту парочку девиц. Атлет, в гидрокостюме, со странным оружием в руках, он походил на рыцаря из будущего и вызывал восхищение у мальчишек и слабого пола.

Уже «созревшие» выходим из воды, я скромно и успешно делаю свое дело в сторонке. Но не таков Саша! Приняв картинную позу, он загадочно вопрошает у девочек: «А что сейчас буудет?». А ничего и не было, только цвет и выражение лица Саши менялись от синего до красного, от ухмыляющегося до скромно потупленных глаз. Он не учел, что наше «мужское достоинство» в холодной воде теряет не только упругость, но и съеживается до неприличных размеров. Презерватив неощутимо сполз, и содержимое заполнило всю штанину до пояса, пропитав носки и несколько пар белья. Домой он ехал, не снимая брюк гидрокостюма, добрался поздно, вывалил все в ванной и рухнул спать. А так как жил в коммуналке с очень непростой соседкой, то имел поутру очень и очень большие проблемы.

Арест

Охотился я как-то в небольшой подмосковной речушке, Саша плавать не стал, припрятав вещи, он сопровождал меня по берегу. Продвигаясь против течения, я взял несколько щук и услышал под водой странные, вжикающие звуки. Особого внимания не обратил, продолжил охоту. Затем послышались крики, поднял голову и увидел, что Сашу окружили какие-то мужики в одинаковой, черной робе. Пытаются заломить ему руки, размахивают кулаками, в общем ситуация напряженная. Выхожу из воды – меня тоже берут в оборот, взвинченная толпа ведет нас под белы руки к начальнику охраны на разборку. Оказывается, мы пересекли необозначенную границу какого–то строящегося, закрытого объекта. Повязавшие нас мужички – заключенные, отбывающие сроки на работах, странные звуки под водой – они швыряли в меня куски арматуры и битого кирпича. Их неимоверное рвение можно объяснить только надеждой на сокращение сроков заключения.

На наше счастье начальником охраны объекта оказался офицер в отставке, а так как я был еще служащим офицером, то мы быстро нашли общий язык. Он утихомирил толпу, пообещав, что передаст нас соответствующим органам. Вывел нас через заднюю дверь, усадил в машину и вывез за пределы объекта. Оказывается, мы очень легко отделались, у «контингента» по несколько судимостей, окажи Саша активное сопротивление – могло дойти до большой беды. Да и я мог схлопотать кирпичом или железякой по голове. А с зека какой спрос, тем более на его территории.

А щуки мои при разборке исчезли самым таинственным образом, я даже не заметил, в какой момент. Наверняка среди заключенных были и карманники.

Охотились как–то у плотины водохранилища, там тоже есть определенная охранная зона. И рыба очень четко знает эту невидимую границу; до нее так себе, но за границей настоящее изобилие. Погода была мерзкая, охрана попряталась, и мы рискнули забраться в «закрома». Охота получилась прекрасной, но, в конце концов, охрана не выдержала, и нам пришлось откупаться частью улова.

Водка, шоколад, деньги

Охотимся уже в самое предзимье на налимов. Выше по течению небольшая деревушка, мосток через речку. После очередного всплытия обнаруживаю, как что–то неспешно плывет вниз по течению. Оказывается, добротная хозяйственная сумка с мощной металлической молнией. Осматриваю берега – никого, наверное, плывет издалека. Не заглядывая внутрь, выбрасываю на берег, думаю, что молния пригодится для «мокрого» гидрокостюма, подберу потом.

Закончили охоту, вышли на берег и я прошу нашего третьего, который не плавал и присматривал за вещами, сбегать за сумкой. Пока переоделись, немного согрелись, перекурили, возвращается посыльный, рот до ушей, и, почему-то, облизывается.

В сумке оказалась бутылка «Столичной» и плитка шоколада. Содержимое бутылки речной водой не разбавилось, шоколад покрылся белой пленочкой, но она легко удалилась ножом. Находка ну очень кстати для трех, продрогших мужиков!

А Саша как–то нашел под водой тугой кошелек, бережно доставил его домой. Осторожно, пинцетами извлек купюры, промыл в ванночке для проявки фотографий и высушил на электроглянцевателе. Захрустели, как новенькие, прекрасно сохранились. Бедному студенту хватило на добротный костюм и хорошую вечеринку!

Новый Год под водой

Отправляемся с Сашей встречать Новый Год к знакомому на дачу. Это ведь так романтично для городского жителя, тем более, что дача у реки, не замерзающей даже в самые лютые морозы. Как правило, это участок реки после водосброса у плотины водохранилища. Приехали уже затемно, немного посидели, и, где–то после одиннадцати Саша засуетился под воду. Вышли на улицу – тишина, глушь, вокруг ни души, высыпали звезды, вокруг полной Луны – белесое кольцо. Явная примета к сильному морозу, хотя уже было под двадцать. А в избе нарядная елочка, накрытый стол, жарко пылают в печи березовые поленья! Я наотрез отказался от дикой авантюры лезть в воду при таком морозе, да еще ночью. Но надо знать Сашу, он везде должен быть первым, в центре всеобщего внимания, никакие разумные доводы им не воспринимаются. Одеваем его в гидрокостюм прямо в избе и гурьбой провожаем до реки. На нее даже смотреть жутко, вода не просматривается в густой пелене тумана. Но Саша, включив небольшой фонарик, скрывается под водой. Некоторое время еще наблюдаем слабые отблески, потом и они пропадают, минут через тридцать начинаем приплясывать, с вожделением вспоминая жаркую избу и недобрым словом поминая этого отчаянного водолаза. Наконец послышался плеск, сопение, на берег выбрался наш подвох и опрометью бросился к дому. Дыхательная трубка и ружье обледенели, костюм покрылся чешуйками льдинок. Еле поспевая за ним, вваливаемся в избу, наливаем Сашке граненный, прислоняем к теплой печке и начинаем раздевать. К нашему изумлению и восторгу на пол с деревянным стуком вываливаются из сетки два неплохих судака. Ну, Сашка, он и в колодце, глухой ночью, найдет рыбу! Остаток новогодней ночи, естественно, прошел под знаком подводной охоты. Потрясающее жаркое из судака в сметане и воспоминания до утра. А этих судаков Саша нашел в кромешной тьме по отражению их замечательных глаз. Очевидно, как у всех ночных хищников, они содержат фосфорицирующие частицы.

Морская змея

Наш лагерь в ущелье на берегу лазурного Черного моря. Послеобеденная фиеста, но я вожусь с боксом для кинокамеры, регулирую привод спуска. Подбегает взволнованная соседка: в воде змея, а у нее маленькие дети, вы охотники, убейте ее. Саша делает вид, что ужасно занят ремонтом своего ружья, чтобы сохранить наше реноме, я хватаю оружие, ласты, маску и устремляюсь на берег. Действительно, недалеко от уреза воды, как перископ подводной лодки, маячит небольшая головка на изогнутой в виде буквы «Г» шее. Заплываю к змее с тыла, вижу, что у нее нет мощных гребных поверхностей, следовательно, под водой она не сможет сделать стремительный бросок. А это значит, что ее можно снять на кинопленку, ведь это чрезвычайно редкая, уникальная возможность. Бегу за кинокамерой, смело подплываю к змее и снимаю ее во всех ракурсах, даже снизу, на светлом фоне поверхности. Наконец это ей надоедает, она ныряет, и, извиваясь, быстро исчезает в россыпях камней на дне. Довольный выхожу на берег и успокаиваю собравшихся, я прогнал ее. Но только я забрался в палатку, прибегают вновь, опять змея курсирует вдоль берега. Жалко божью тварь, с тяжелым сердцем беру ружье, заплываю с моря, и змея вместе с гарпуном вылетает на берег. Зрители, среди них уже и Саша, громко вопят и аплодируют. Змея длиной около 50 см, спина зеленоватая, брюшко желтое, глаза рубиновые. В пасти солидные клыки, загнутые внутрь. Что заставило ее столь усиленно курсировать вдоль берега, осталось для нас загадкой. Может быть, где–то на берегу ее гнездо, маленькие детки, а может она наметила себе жертву, и выжидала момент для нападения?

Где–то я читал, что яд морской змеи гораздо сильнее даже яда гюрзы!

Жидкие кристаллы

Раннее утро, сидим с Сашей на склоне горы, покуриваем. Внизу, как на ладони, наш лагерь. Несколько поодаль – две палатки наших соседей. В одной живет супружеская пара: крепкий мужчина–тренер по каратэ и его жена, очень умная женщина–химик, кандидат наук. В соседней палатке – друг этой семьи с сыном–подростком. Саша предупреждает, что сейчас произойдет нечто интересное. Полог семейной палатки откидывается, выходит наш спортсмен с двумя канистрами и карабкается по тропинке на противоположную гору. Саша поясняет, что он направился к дальнему ручью за уникальной водой, в которой умная женщина-химик каким-то образом обнаружила «жидкие кристаллы», жутко полезные для организма. Ну, пошел и пошел, что здесь такого, и я засобирался вниз. Но Саша останавливает меня, самое интересное впереди. Действительно, только водонос скрылся за горой, «друг семьи» серой мышью скользнул в опустевшую палатку. Через несколько дней, еле держась на ногах, вечером каратист приплелся к нам, и со слезами начал жаловаться на свою судьбу. Потом рухнул спиной в заросли страшно колючего южного кустарника. Битый час извлекали мы из него острейшие, длинные как спички колючки, мазали зеленкой. Затем он, как выплакавшийся ребенок, мирно похрапывал в Сашиной большой палатке, покрываясь пятнами, подобно леопарду. А перед отъездом они разделись все совсем донага и заплыли рядком в море, умная женщина, химик-кандидат, придумала еще и ритуал прощания с морем.

Предыдущая | | Следующая


Комментарии к этой страничке


(Будьте первым(вой) кто добавит комментарий)

Добавить Ваш комментарий:










О себе

Это я!Камиль Шахмирзаев
Возраст: 63
Видное,
Карта сайта


ТЕМЫ


ЗАМЕТКИ


ДРУЗЬЯ


ЗАКАЗ НА ДОМ
Самостоятельно
Быстро



Мудрые слова